Слово писателя Сергея А. Стульника - Вольнова (пишется с больших букв, если на русском языке) против слова клеветников на сфабрикованном суде литературной чести. Прочитайте хоть один мой рассказ. А уже потом судите, способен ли я писать. Лично я никогда не смею обсуждать то, чего не знаю, не высказываю мнений о том, с чем совершенно не знаком. И не отзываюсь о человеке, основываясь лишь не субъективном мнении третьих лиц

Мой жизненный принцип (Предисловие к рассказу)

Есть разница между нападающим и обороняющимся. Эта разница чётко видна в различии смыслов двух слов:
агрессор и защитник.

Рассказ, предлагаемый вниманию всех желающих, написал "грубый подлый мужик", "обижатель женщин слабых".

Да, это очень по-женски - принимать искренность за истерику. Да, я сам себе "подгадил", когда в виртуале начал себя вести точно так же, как в реале - честно, неравнодушно, открыто. Здесь иные нормы поведения считаются морально допустимыми. Но если меня карать за взрывной темперамент, то многих итальянцев и латиноамериканцев, например, надо записать в хронические истерики и перестрелять из рогаток злословия. Не принимая во внимание, что они - просто такие, какие есть.
Не всем же быть такими, как О.Б.: циничными, холодно-расчётливыми, выверяющими каждое слово на предмет достижения конкретной цели. Она со знанием дела попользовала блогосферу для своего пиара. Что я такой непосредственный - она прекрасно знает, и также знает, что я не сведущ в беспардонных "нормах" виртуального поведения. Она всё предвидела, вызвав меня на эмоциональный взрыв, спровоцировав на ответные слова.

Возможно, лишние слова. Канувшие в безответной пустоте. Единственные по-настоящему ценные слова, выходящие из-под пера писателя: плоды его творчества, его произведения. То самое, ради появления чего мы и занимаемся этой неблагодарной профессией (или хобби, у кого как).

Я предлагаю на открытое обсуждение один из текстов, некогда написанных мной. Позднее этот рассказ вошёл в роман "Аз Победиши" как один из эпизодов.

Пусть кто попробует сказать, что человеку, способному писать так, нужны какие-то неумёхи-негры. И пусть только попробует кто сказать, что этот рассказ я у кого-то своровал. Или пусть кто-то посмеет украсть его у меня и разместить этот текст в сетях под своим именем. Этот рассказ появился ещё тогда, когда ни Назаренко-Бакк, ни Синенко ещё даже не подозревали, что такое "писать прозу", и давным-давно опубликован в Интернете под моей настоящей фамилией, в имеющемся там тексте неоконченного варианта "Аз".

Во время недавних обменов "любезностями" в потоках льющейся грязи мелькнуло одно очень дельное предложение: запереть "соавторов" по комнатам и затем сравнить рассказы, ими написанные. Вот вам рассказ. Я хоть и романист, извергающий "килотонны текста" (не буду лишний раз поминать фамилии, но кое-кого эти килотонны явно подорвали не хуже бомбы), но короткие рассказы писать умею не хуже некоторых, только вот матерные и прочие слэнговые слова применяю, лишь когда они оправданы художественной необходимостью, а не потому что это норма речи.

Стульник изначально апеллировал к моральным ценностям, а не к чему-то иному, и своим творчеством не преследовал никаких целей, ведущих к фамилиям на обложках и гонорарам. Стульник - Вольнов ни на йоту не изменился.

У кого есть глаза и сердце, тот увидит и почувствует. У кого что-то другое для оценивания предназначено - тому нечего делать среди читателей писателя Стульника (Вольнова).

На тему ложного обвинения в плагиате мне добавить нечего.
Мои тексты сами всё скажут за себя. Не все они такие, как этот рассказ. Очень разные они. Но все - мои, и все очень похожи в главном: мой стиль слишком индивидуален, чтобы его подделать. Именно к человеку, способному писать по-своему, ни на кого не похоже, тянутся начинающие, действительно на что-то способные. Потому что понимают: для настоящего писателя в первую очередь важна индивидуальность, а как её сохранить, на моём примере можно хотя бы присмотреться. Мне казалось, что и эти бывшие ученики понимали это. И пока их амбициозность не взяла верх над благоразумием, всё было хорошо.

Спецпредложение для всех желающих:

Я готов любые свои тексты, не связанные договором с издателем, предоставить по первому требованию. Читайте.
Для того я и занимаюсь творчеством почти четверть века, чтобы принести в этот мир что-то. Чтобы прочитали.

Номер телефона: +380512-592421, хотя не могу гарантировать, что телефонная компания просуществует вечно. Реальный почтовый адрес, уже много лет: а/я 276, ОС-18, г.Николаев, Украина, 54018 . Электронный контактный адрес не изменится, пока я жив и пока существует Яндекс. stulnik333volnov@yandex.ru

Сергей А. Стульник

"Жизненный Принцип"

(рассказ)

... - Эй, малАя, подь сюды.
Маринка подумала, что зовут не её, потому и не обернулась. Грубый рывок за плечо развернул девчонку, и она сообразила, что звали всё-таки - её. Само собой, не обрадовалась...
Радоваться и вправду было нечему. Перед нею стоял Хмырь, один из "шестёрок" Васьки Бугая.
- Чё, сука, в ухи долбисся? - раздражённо произнёс Хмырь, и, по сказанному им дальше, Маринка сообразила, что у него лично к ней никаких делов нету, он шестерит для Бугая, как всегда. - Давай, бля, двигай, тя Васька звал. Шевели копытами, манда!
- Зачем? - растерянно спросила Маринка. - Я ему не должна...
Она не то чтобы испугалась, но это "приглашение" было очень уж неожиданным, и она не понимала его причины. Никакой бузы за ней никогда не водилось, подобно прочим интернатовским младшеклассницам, она молча отдавала часть пайка Ваське, "пахану" дома, и не вякала. Внешностью из прочих тоже особо не выделялась, не то что Люська Иванова; девчонки шептались, что та бегает к Бугаю и его кодле по ночам... Впрочем, не одна Люська. Просто в их группе Иванова - самая красивая. Выглядит на все четырнадцать!..
Люське Маринка не завидовала. Хоть та и лопала печенье, и даже иногда шоколадки. За два года, проведённые в детдоме, Маринка не съела ни одной шоколадки; ну и ладно. О том, какой вкус у шоколада, который она когда-то лопала чуть ли не каждый день, потому что папочка всегда приносил что-нибудь вкусненькое, она себе запретила даже вспоминать. Она вообще очень многое себе запретила и запрещала постоянно. Чтобы не выделяться и меньше получать в живот и по голове, о многом лучше забыть и не вспоминать. Первый год Маринка много чаще получала, пока не научилась себе запрещать и ограничивать... На втором - поумнела, разучилась плакать и научилась приспосабливаться. "Если зайца долго бить, в конце концов он научится зажигать спички!". Но Люське Маринка не завидовала. Люська уже не приспосабливалась, считала Маринка. Люська уже вовсю "отсасывала у жизни", как выражалась одна из воспитательниц... Со смоктаньем и урчаньем.
Конвоируемая тощим жердяем Хмырём, девчонка поплелась в логово Бугая. Перед самой дверью спальни старшеклассников запнулась, боязно всё же... Но Хмырь сильно толкнул её кулаком между острых худеньких лопаток, и она почти влетела внутрь.
- Во, притащил! - доложился придурок Хмырь. - От падла, не хтела топать!
- Пшёл на хер, - велел шестёрке Васька, восседающий на кровати. Хмырь что-то пробормотал и испарился. Маринка глянула исподлобья по сторонам. Кроме Васьки, в спальне находились ещё четверо старшеклассников. Самые доверенные прихлебатели: Кабан Старостенко, Ванька Сучков по кличке "Гондон", Дюша Савельев-Мордоворот и Владька Семечкин из восьмого класса, здоровенный косоглазый дебил. Эту четвёрку весь дом звал "эсесовцами", даже воспитатели; может, потому что у всех фамилии на "с" начинаются, а может, по существу.
Заслав Хмыря, Васька Бугай молча уставился на
Маринку. Будто впервые видел, а может, и вправду впервые ЗАМЕТИЛ. Его серые, выцветшие какие-то, белёсые глазки обшаривали девчонку с ног до головы. Она тоже молча ждала, что скажут. "Побыстрей бы только! - подумала - пусть побьют, но только бы побыстрее отпустили...". Впрочем, бить её, насколько она знала, вроде и не за что.
- Сюда, - Бугай прервал молчание и похлопал широкой ладонью о смятое покрывало кровати, на которой сидел, сложив ноги "по-турецки". Маринка робко сделала пару шажков и остановилась. - Двигай рычагами, сиповка! - повысил тон Васька. Девчонка сделала ещё несколько шажков и замерла возле самой кровати. Глаз не подымала. Поэтому рожи Бугая в поле зрения не было... - Садись, - приказал тот. Но она медлила. Не понимала, что ему от неё надо. Всё произошло слишком неожиданно...

- Сядь, мандавошка, раз говорят! - подал голос кто-то из "эсесовцев". - Ишь выдрючивается, лярва!
И Маринка присела на краешек кровати. Рука Васьки поднялась, он схватил её за подбородок и вздёрнул его вверх. Маринка мельком уловила Васькин мёртвый взгляд и уставилась в потолок.
- А чё, - сказал Бугай. - А нич-чё...
Эсесовцы дружно, как по команде, заржали. И в это страшное мгновение Васька сделал то, что Маринка меньше всего ожидала...
Он опустил руку и быстрыми движениями расстегнул ширинку. Выпростал ноги, откинулся на спинку кровати, вывалил большой и вялый хер.
- Соси. - Спокойно и буднично сказал.
Девчонка похолодела. Маринке казалось, что ЕЁ минует ЭТО, что никто не обратит внимание на неё, такую невзрачную и робкую, ничем не выделяющуюся... Столько в доме девчонок и мальчишек, с первого по десятый, готовых за шоколадку или даже за лишнюю краюху на всё что угодно...
- Нет. - Произнесла очень тихо, но твёрдо.
- Чаво-о?! - Бугаю, видно, послышалось другое. - Ну, ты, пятно шоколадное...
- Не хочешь - заставим, дрючка! - опять возбуждённо
выкрикнул Ванька и тоненько, почти по-девчоночьи, заржал.
Маринка отрицающе помотала головой. В груди разливался мертвенный холод. Она уже давно для себя решила, КАК поступит, но отчаянно надеялась, что пронесёт.
Не пронесло...
- Гы, бля, - недоумённо сказал Васька. - В чьвёртом классе уж, шмара, а не сосёт. Буфарь вона какой, бля, а корчит... Шнифты во какие, гы, охреневшие, так бы и замочила...
- И целка, Вась, - сказал кто-то из эсесовцев. - Люська, бля, с её группы грила, до сих пор не троганая, двустволка!
- Ну-у? - удивился Бугай. - Буза в камере, карифаны.
Он усиленно "косил" под матёрого зэка (ему было кого
копировать), и многие в доме ему подражали.
- Дюша, поставь её, бля, - велел Бугай. - Завафлим, после ломать буим, шалаву. Я те шнифты-то погашу... На понтах вся, дырка сухая!..
Мордоворот бросился к оцепеневшей девочке, схватил за плечи и сдёрнул с койки. Одним движением разорвал ворот убогого платьица и стащил его вниз. Маринка дёрнулась, но Мордоворот ударил её в живот коленом, и она согнулась от адской боли. Тут же её безжалостно схватили за волосы, едва не выдрав их с корнями, и в губы ткнулась вонючая влажная залупа Бугая. В эту секунду решалась дальнейшая судьба Маринки, и она это вдруг осознала, в голове будто сверкнула молния...
У неё оставался последний шанс переменить решение, но она его НЕ переменила. Ей уже было наплевать на боль, на унижение, на всё. На жизнь.
И она, раскрыв пошире рот...
...заглотнула мерзкий кусок мяса поглубже и что было силёнок стиснула челюсти.

Я НЕ СОСУ.

От вопля Бугая она оглохла. А может, и ДО вопля успела оглохнуть. В это мгновение перед её мысленным взором вдруг предстали папочка и мамочка, какими Маринка их запомнила, в то утро, когда они уехали на вокзал... И девочка сильно-пресильно зажмурилась, чтобы эти самые дорогие в мире, и последние, что остались ей перед смертью, образы не выпали из глаз, чтобы никто-никто, никакой Бугай, не смог их отобрать!..
В этот миг на неё обрушились удары. Они вламывались в хрупкое тельце со всех сторон, во много рук и ног, и, сокрушаемое ими, оно конвульсивно содрогалось... в голове что-то взорвалось, и тотчас же свет мира померк.
...как девочке потом сказали, челюсти её так и не разжались. Когда на вопль Бугая, к этому моменту смолкший, потому что Васька от болевого шока потерял сознание, прибежали Сидоров и Молчанов, воспитатели, они застали сцену, не виданную в детдоме никогда, хотя уж где-где, а здесь навидались ВСЯКОГО РАЗНОГО...
Эсесовцы, мешая друг другу, месили тело десятилетней
воспитанницы со всех сторон, превращая его в окровавленный кусок плоти, а голова её, как приклеенная, держалась у живота распростёртого на койке Васьки...

Отбросив толчками корпусов с налёту двоих, воспитатели рванули за одежду оставшихся и прекратили побоище. Молчанов, соображавший быстрее Сидорова, схватил лежавшую на тумбочке Бугая ложку, чудом не улетевшую во время избиения девчонки, и как мог быстро разжал её челюсти. Бездыханное тельце свалилось на пол возле койки. Полуоткушенный член Васьки был согнут под углом градусов восемьдесят и истекал кровью, лившейся без остановки. - Звони врачам!!! - крикнул Молчанов, и Сидоров ринулся к двери. Четверо эсесовцев, кто стоя, кто лёжа, таращились на воспитателя и своего предводителя Бугая, и ругались по-чёрному, трое тихо, а дебил Семечкин вголос, не стесняясь Молчанова. Воспитатель покосился на жлоба-восьмиклассника, но ничего не сказал, совпадая с фамилией. Он вообще был такой, этот воспитатель, не говорливый. Предпочитал сразу в рожу, если что. Но дядька был справедливый и зря не бил, не то что мерзкий мудак Сидоров... И не трогал
девчонок никогда, в отличие от того же.
На Маринку никто не обращал внимания. Молчанов дёрнулся было зажать как-нибудь полуоторванную елду Бугая, встал на колени и не брезгая попытался пережать у основания, но только перемазался в кровище. Вытер руки о разорванное платье, валявшееся тут же, на койке, опустил взгляд, недоумённо посмотрел на него, и тут вспомнил о девочке. Не вставая с колен, осторожно приподнял её
головёнку и посмотрел в лицо. Ему, видимо, показалось что-то, он нахмурился и попытался прощупать пульс, на запястье. Потом на шее. Совсем помрачнел.
Тут в спальню влетела детдомовская фельдшерша Гришанкова, сопровождаемая несколькими воспитательницами и воспитателями, пристроившимися к ней по ходу. Молчанов подхватил тельце девочки, чтобы медработница получила свободный доступ к органам и туловищу Бугая, и осторожно положил Маринку на соседнюю койку, прикрыв ветхой простынкой.
...Бугаю член ампутировали. Потом он чуть было не сдох от заражения крови, пошли какие-то осложнения... В дом он вернулся только через полгода. А как только его увезла машина с красным крестом, приехала вторая бригада, но её доктор счёл состояние девчонки "средней тяжести", обработал ссадины и кровоподтёки, поставил уколы, буркнул, что если не придёт в сознание ещё через полчаса, тогда надо везти в нейро. Маринка пришла в сознание через двадцать минут, раздражённый какими-то своими проблемами врач наскоро дал инструкции фельдшерше, и вторая бригада укатила.
...Маринка лежала в медпункте на кушетке. Боли почему-то не было. Мыслей в голове тоже. Только одна: о том, что папочку и мамочку она им не отдала. Не отдала.
Приехала ("ЧеПэ!!!") срочно вызванная заведующая. Зашла в медпункт; злобно уставилась на лежащую Маринку.
- У-у-у, сука, - прошипела, - бузу подняла, мать твою трах, да? Ну я те потом устрою, бля...
Между собой воспитанники называли заведующую "Трахающей Матью". Костлявая, исключительно мужеподобная, никогда не ходившая замуж жестокая стерва, разменявшая полтинник. С высшим педагогическим образованием.
"Я НЕ СОСУ". Однако внешне Маринка никак не отреагировала на появление Трах Мати. Когда та выскочила в коридор, девочка попыталась показать ей вслед дулю, но руки не слушались, не смогла даже скрутить... "Папочка, где ты...", подумала. Если б оставались силы, расплакалась бы, впервые за год. "Я так по тебе скучаю... и по мамочке тоже... вы там в раю, да? Папочка, если бы я стала очень-очень умная и взрослая, я бы сделала так, чтоб вы вернулись ко мне... Я не знаю как, но я придумала бы... И ещё я сделала бы так, чтобы злых людей совсем не было, чтобы все-все стали добрые, как вы... Даже Ваську Бугая добрым бы сделала, даже Трах Мать. И после этого они никогда бы не делали мне больно и обидно... а я не хочу делать им больно в ответку. Ведь ты меня учил, папочка, что нельзя, нельзя становиться злым, даже если тебе делают плохо... Но я стану очень плохой, если меня снова будут заставлять ЭТО делать... Никто меня на понт не возьмёт, да. Я обещаю тебе, папочка... Я НЕ БУДУ СОСАТЬ."

Её оставили на ночь в медпункте. Фельдшерша Гришанкова ещё раз вколола какие-то уколы, поставила рядом на тумбочку стакан с какой-то горячей жидкостью, перевязала Маринкину голову, положила остатки бинта и ножницы рядом со стаканом, пожелала выздоравливать и ушла спать в воспитательскую. За окном начался дождь... Маринка смотрела в окно, как сверкают молнии, слушала, как шуршит за стеклом вода и погромыхивает изредка гром, и вспоминала папочку и мамочку. Целый год она запрещала себе это делать, но сейчас - позволила. Она не отдала их никому, и не отдаст. Никто не вынудит её "сосать"... никто на понт не возьмёт... никто... никогда... лучше умереть и к папоч...
...ложечка в стакане с питьём, оставленном фельдшершей на тумбочке, звякнула, и этот звук вырвал Маринку из сна. Она почему-то сразу поняла, что находится в опасности, хотя пока ещё ничего, кроме чёткого ощущения, что рядом находится кто-то живое, не предвещало угрозы. Ложечка звякнула повторно, видимо, ЖИВОЕ опять задело тумбочку. Вслед за вторым "звяком" девочка наконец-то различила дыхание. Кто-то стоял рядом с кушеткой и ДЫШАЛ. Зато Маринка перестала...
- Спишь?.. - спросил мужской голос. Очень тихо, не громче "звяка" ложечки, но Маринка услышала. Никак не отреагировала. Может, пронесёт?..
Но не... Твёрдая как железо ладонь внезапно зажала ей рот, девочка мгновенно заледенела от ужаса, а вторая ладонь уже откинула одеяло и задирала на живот только что выданное новое платьице. Маринка, бессильная что-либо сделать, даже пошевелиться, ощущала, как мужская рука разрывает трусики и неостановимо вторгается между стиснутых бёдер. Неведомый насильник тяжело сопел, но ничего больше не говорил... "НЕТ!!!", кричала мысленно Маринка. "НЕТ!!! НЕТ!!! НЕТ!!! НЕ-Е-Е-ЕТ!!!". Ладонь, прижимавшая её рот, скомкала губы, подбородок и нос, и от
ужасной боли девчонка едва не лишилась сознания... И тут
насильник убрал руку с лица, ему понадобились они обе, для
другого... Всхлипнув, девочка втянула свежего воздуха, и
конвульсивно дёрнулась. - Пикнеш-ш-шь, соска, манду на башку натяну!.. - прошипел зверь, схвативший её в лапы, и Маринка узнала голос. "НЕТ!!! ЗА ЧТО?!!", хотела она крикнуть, но только сиплый всхрип издала. Лапы зверя раздвинули тощие, кожа да кости, девчоночьи бёдрышки, уцепились за них и рывком развернули тельце поперёк кушетки, так что пятки упали на пол. Голова Маринки въехала в стену с размаху, и этот удар вдруг вывел её из оцепенения. Кричать она не смогла, но подняла одну ногу, упёрлась ею в живот зверя и толкнула, рванулась в сторону, вбок, стремясь проскочить под лапами и броситься к двери. Не успела... Лапа схватила за волосы и рванула назад. Взмахнув ручками, девочка завалилась обратно на кушетку, попутно сметя всё с тумбочки.
Раздался звон разбивающегося стекла, и, уже повалившись на кушетку, Маринка осознала, что её пальцы, в дольку секунды промелькнувшие над тумбочкой, подсознательно искали и нашли то, что искали... Зверь зарычал и остервенело ударил строптивую жертву. В живот... Девочка издала нутряной, почти неслышимый крик боли: - Ык.., - и согнулась на кушетке, скрутилась в клубочек. Зверь ещё раз ударил её, попал по пояснице, но больше ни звука не вырвалось изо рта Маринки. Она закусила губы до крови, распрямилась как только могла быстро, отвела как можно дальше руку и сложилась вновь, как отпущенная пружина, метя сжатым кулаком туда, где слышалось сопение... Из тьмы раздался дикий вопль, и лапы зверя мгновенно разжались. Маринка отвела зажатые в кулаке ножницы и изо всех остатков сил ударила второй раз... ударила бы и третий, но сил не было уже... Зверь выл и хрипел. Маринка сползла с кушетки на пол и на карачках полезла к двери, пока зверь не опомнился... Очутившись в коридоре, в
тусклом свете пыльной лампочки, поднялась на дрожащие ноги, придерживаясь за стеночку, и посмотрела на ножницы, которые не выпустила. Сложенные половинки были в крови и ещё в какой-то слизи...
Повернулась к приоткрытой двери в медпункт, откуда
по-прежнему нёсся вой, и приготовилась к появлению зверя. Но зверю явно не до неё сейчас было. И она потихоньку заковыляла прочь, в спальню своей группы... Она уже знала, ЗАЧЕМ.

Путь к дверям спальни дался ей очень тяжело. Она слышала за спиной, за поворотом, какие-то звуки, женские крики, но уже не обращала на них внимания. Только бы дойти, только бы...
Дошла. Плечом навалилась на створку и та со скрипом
распахнулась. Девочка чуть не упала внутрь, во тьму, но другим плечом зацепилась за вторую створку и удержалась. Как хорошо, что второе плечо оказалось на нужном месте... Нашарила выключатель, пришпандоренный у косяка, и врубила свет. Люськина койка - вторая слева от входа... Девчоночьи головы поднялись от подушек и по-совиному слепо пялились на Маринку. Ага, вот и сука шоколадная... - А-а-а-а-а-а-а!!! - почему-то заорала Люська и попыталась проскочить мимо Маринки. - Я НЕ СОСУ, - сказала Маринка и ударила. Но промахнулась. Сука Люська прошмыгнула впритирочку и кинулась к дверям. Маринка выставила назад ногу, и сосалка на полном ходу полетела кувырком...
Если бы девчонки не бросились к Маринке и не удержали её, суке бы - не жить.
Став одноглазым, выродок Сидоров больше в доме не работал. Но всё это случилось потом, потом...
Маринку оттащили от визжащей Люськи, вырвали ножницы и повалили на кровать, прижали впятером, она корчилась, выгибалась, приподымала девчонок, всех сразу, и всё кричала, кричала, кричала:
- Я НЕ СОСУ!!! Я НЕ СОСУ!!! Я НЕ...
Истощив все силы, Маринка обмякла под тяжестью туловищ девчонок. Её отпустили только тогда, когда удостоверились, что она в полном отрубе. Люськи в спальне, само собой, давно и след простыл. Появилась воспитательница Китаева, дежурившая в эту ночь, и подняла невообразимый ор. После явилась заспанная фельдшерша Гришанкова. Отогнала Китаеву и склонилась над Маринкой. Вздохнула, выпрямилась и пошла прочь из спальни, уводя воспитательницу. В дверях обернулась и велела девчонкам: - Пусть лежит, не трогайте её. Медицина бессильна. Оклемается, позовёте. Генке пойду позвоню, совсем озверели, бля...
...снова вызвали Трах Мать. Когда заведующая ворвалась в спальню десятилеток, Маринка уже пришла в себя и лежала, безучастно уставясь в потолок. Костлявая яга нависла над койкой, ненавидящим взглядом посмотрела на виновницу второго за несколько часов ЧеПэ. Девчонка никак не отреагировала. Заведующая оглянулась и гаркнула:
- ВСЕ ВОН, ТРАХ ВАШУ МАТЬ!!!
В полсекунды всех обитательниц этой спальни сдуло ураганом ненависти, выплеснувшейся из глотки Трах Мати. Хлопнула закрывающаяся дверь.
- Целкой сдохнуть хошь, трах твою мать?.. Ну не-ет, не да-ам... Все живут по правилам, итить твою, а ты не хошь?! Ах ты, сопля вонючая... Не сосёт она, лярва!
Трах Мать схватила Маринку за волосы и подняла её голову над подушкой, повернув лицом к себе. Взгляд у девочки был пустой и отсутствующий. Она смотрела как бы СКВОЗЬ заведующую, не видя её. Это ещё больше разъярило ту.
- А ну зырь на меня! говнодавка! шнифты поганые продери!!
Маринка опустила веки.
- Ах ты!!! - подскочила Трах Мать и влепила девочке пощёчину. - Зырь на меня, я сказала!
Но веки не подымались. Трах Мать свободной рукой принялась их подымать насильно, чуть ли не вдавливая пальцами глазные яблоки в глазницы. Девчонка мотнула головой, но безжалостные когти педагога продолжали драть её глаза. Маринке пришлось уступить... Но сделала она это, как потом выяснилось, первый и единственный раз.
- Во-о! - получила злобное удовлетворение заведующая. - Зы-ырит, трах твою мать...
И тут же получила в нос плевком. Марина использовала
тактическую уступку, чтобы прицелиться.
Трах Мать аж челюсть отвесила. Отпустила Маринкину голову и обалдело потрогала свою рожу. Посмотрела на слюну, смочившую пальцы.
- Ну ты... ты... - слов у яги уже не оставалось. Одни
выражения. Кои она не замедлила вывалить на люто ненавистную нарушительницу раз и навсегда установленного порядка. Каждое выражение заведующая сопровождала ударом: по щекам, по носу, по лбу, куда придётся. Она хлестала окровавленную девчонку рукой и выражениями, а та не издавала ни звука, только головёнка болталась от плеча к плечу, разбиваемая жестокими ударами.

Притомившись, Трах Мать отпустила беззащитную жертву. Тяжело дыша, подошла к дверям и выглянула. Снова закрыла створку, схватила стул и ножку его просунула в ручку.
- Поручай вот мудаку чёй-то, - бормотала, идя к Маринке. - Сама сделаю, трах твою мать...
И она вынула из кармана, совершенно мужского по покрою пиджака своего, какую-то не то трубку, не то палку.
Маринка воспринимала происходящее как страшный сон. Всё, что происходило с нею, после того, как она проснулась от звяканья ложечки в стакане. Но в этот миг она словно окончательно пробудилась. Мозг заработал в полную силу, и его обладательница осознала, что скорее всего, теперь-то уж, выхода нет, и предстоит поражение. То есть, придётся "отсосать".
"НО Я НЕ СОСУ", сказала она себе. И поняла, что НЕ БУДЕТ.
- Раздвигай копыта, - присев на койку, приказала Трах Мать и злобно хихикнула, - я те покажу, чё такое мужик...
Маринка подняла руку, скрутила дулю и сунула её Трах Мати под нос. Та зашипела и наотмашь влепила девчонке ещё одну пощёчину.
- Раздвинешь, как миленькая, трах твою мать...
"А вот мамочку мою ты НИКОГДА не трахнешь!", с радостью подумала Маринка, приоткрыла распухшие от побоев губы и высунула много раз прикушенный, увеличившийся в размерах неповоротливый язык. Только так она могла бороться против насилия...
Трах Мать ударила её своей палкой по лобку, и Маринку
пронзила острая боль. Если бы у неё оставались силы, она бы закричала, но сил уже не оставалось...
Ну разве что ещё на одну дулю.
Девчонка попыталась приподнять ручку; так и не смогла. Но скрутила. "Пусть эта тварь и не видит, - подумала, - но я-то знаю, что скрутила... Я НЕ СОСУ."
Она чувствовала, что вот-вот снова провалится в обморок, но пока не провалилась - боролась. Что с нею будет потом, уже неважно...
- Ну сча-ас, - заведующая с плотоядной ухмылкой задрала подол платьица, оголив безволосый треугольничек десятилетней девочки с почти не выделяющимися складками щёлки, и приставила к ним торец своей то ли трубки, то ли палки, - я тя научу порядку... А потом ты БУДЕШЬ у меня сосать, трах твою мать... БУДЕШЬ!!!
Грохот раздался со стороны дверей. Створки затрещали, но выдержали. Заведующая недоумённо оглянулась, отведя конец палки от лобка девчонки. Новый удар сотряс двери, но они выдержали снова. - Какой там... - начала было говорить Трах Мать, но третий удар вынес створки вместе со стулом, и в спальню влетел... воспитатель Молчанов, с перекошенным от ярости лицом.
- Ну, бляди, как вы меня все достали!!! - заорал он и
бросился к Трах Мати, с налёту врезал ей в торец, та перекинулась и усвистела за кровать; там и затихла, только ноги в мужских ботинках торчали. - Одна нашлась на весь дом не сука, а человек, и ту ломают, у-у-у... - он замотал головой, как от зубной боли, схватился за голову и шатаясь вышел из спальни. Через минуту вернулся, обогнул кровать, схватил заведующую за ногу и поволок прямо по полу, вон. В дверях обернулся, посмотрел на Маринку, хотел что-то девочке сказать, но только тяжко вздохнул...
...воспитателя Молчанова посадили на "пятерик". Трах Мать постаралась.
Но к Маринке больше никто не приставал. Её боялись и не трогали. Даже эсесовцы. Даже появившийся перед самым выпуском увечный Бугай, вакантное паханское место которого давно было занято. Даже новый "пахан". Даже Трах Мать, которой девчонка заявила:
- Сломаешь, останусь живая, всё равно убью. Я не кукла безмозглая, и никому подставляться не буду. Я не животная, я человек.
И видимо что-то такое услышала заведующая в голосе этой соплячки, что поверила.
- Я не сосу, трах твою мать! - добавила оборзевшая малявка, развернулась и гордо пошла прочь.
Заведующая промолчала.
Люську Иванову перевели в другой детдом.
И только года через два с Маринкой осмелились дружить
девчонки...

----------------------------
(с) С.А.Стульник, г.Николаев

Убедительная просьба!

Обсуждать литературные качества рассказа, а не личность автора.
Автор не страдает нарциссизмом и гипертрофированным себялюбием, поэтому ему не приносит удовольствия столь пристальное внимание к его персоне. По этой причине он никогда и не пиарил себя (оттого же в сетях мало кто его знавал до сих пор). Энергию лучше потратить на литературу, а не на тело- и мозго-движения окололитературные.

Засим вынужден откланяться - действительно, хватит тратить драгоценное время на крысиную возню, пора заниматься делом, писать книги, которые мои читатели ждут и с удовольствием прочтут. За меня это никто другой никогда не делал, не делает и не сделает...

Доброй Фантастики и не менее благосклонной Реальности!

С неизменным уважением ко всем (независимо от отношения ко мне и моим книгам) -

Писатель Сергей А. Стульник - Сергей Вольнов

Отвечу только Вам, в виде исключения. Дабы избавить от мучений. Действительно, аморальным существам не стоит читать. Об этом я забыл предупредить. Хотя я вообще-то говорил о том, что апеллирую к моральным ценностям. Тем же, кто видит только форму - причём видит сквозь искажающую восприятие линзу цинизма, следовательно, не видит на самом деле истинное лицо (это как в комнате смеха или страха...), не стоит тратить времени. Я писал и пишу для людей, а не для иных форм жизни. Только Человек - мой читатель. Извините, если обидел. Но Вы сами признались, что не принадлежите к числу таковых

Оп-па! Сюрприз. Курт-младший очень удивился бы, узнав, какие разные цветы на одной почве могут расти. Я много лет считаю Воннегута автором номер один (и об этом упоминал в своём Спонтанном романе), м как фантаста, и как писателя (в смысле стилиста). Я ему никогда не подражал, и не на нём учился, но когда открыл его для себя, понял, что тот стиль, к которому я пришёл в итоге поисков, имеет некое схрдство именно с его стилем. Мозаичность. В каком-то смысле и признаки воннегутовской "телеграфности" также присуствуют. Хотя я совершенно независимо до этого добрался. Зато когда открыл для себя книги Воннегута, вдруг понял, что мой в каком-то смысле литературныцй идеал уже фактически существует. Меня это не удручило, наоборот, обрадовало - я понял, что не таким уж бесполезным путём торал до сих пор. В "Аз Победиши" есть специальная глава, посвящённая Воннегуту, но читать её выпванной из контекста нельзя - никакого представления о цели её написания не получится (с моими громоздкитми текстами главная проблема именно в этом - любые части, вырванные из контекста, могут выглядеть хоть уродски хоть прекрасно, но понять их до поры невозможно. Пока вся мозаика не сложится целиком, никакого эффнекта адекватного не получится. Мои романы действительно необходимо читать до последнего слова - либо не читать вообще.). Знаете, Вы меня вот сейчас заинтересовали всерьёз. Именно потому, что я искренне люблю книги Курта-младшего и очень его уважаю. ВОт как бывает - значит, разные формы жизни могут совершенно по-оазному воспринимать одно и то же. Если Вам вдруг хочется перейти от пикировок к нормальному разговору и попытаться со мной поговорить всерьёз - предлагаю перейти к общению через и-мэйл Мне кажется, что разговор двух поклонников Воннегута - пусть и "разноплеменных" - не стоит выносить на "всеуслышанье"

Я выслал два письма. Одно короткое подтверждающее, второе длиннее и с аттачментом

"...врезал ей в торец, та перекинулась и усвистела за кровать..."

И это стиль? Этим гордится писатель Вольнов?
Отвратительное чтиво, скабрезное смакование. Это не совсем литература, милейший. Увы. Нет того глубинного драйва, послезвучия. Нет многого, чтобы стать.
Представляю, каков целый роман! Ужас.

Боже, к чему этот пафос и поза? К чему цитаты от "Труфальдино из Бергама"?
"Вы не умеете читать, хоть и заявляете, что способны..."
Пусть будет по Вашему.
"А Вы не умеете писать, хоть и заявляете, что способны..."
Пусть будет по моему.
И Бакк я читать тоже не буду, не моё. Хотя и грязью её обливать не за что. Нормальное женское поведение. А вот у Вас - не мужское, и не нормальное.
И всё-таки. Как это можно "усвистеть за кровать"?
Писатель, блин.

Можно вопрос: а откуда взят материал?

Да нет.
В слове "материал" ничего обидного не подразумевалось: "Материю песни, ее вещество Не высосет автор из пальца; Сам Бог не сумел бы создать ничего, Не будь у него матерьяльца" (с)

Просто интересно, откуда. Если вы знаете эту область жизни близко - тогда открытая рана. Если контент в основном из головы - тогда рассказ порнографический. ИМХО.

Когда я пробовал читать ваши романы, я подумал: ну, человек деньги зарабатывает, сейчас многие пишут белиберду, потому что белиберду издают, читают, покупают.
Но рассказ...
Вторичен сюжетно, излишне перегружен ненормативом (вы просто не умеете его использовать в художественном тексте, прошу прощения). Если бы это принес "молодой талантливый автор", я бы лично посоветовал учиться, учиться и учиться. И желательно попробовать писать что-то принципиально иное.
Вам советовать не имеет смысла, равно как критиковать - вы, как я понял, заранее уверены, что это как минимум гениально.

К сожалению, по ряду контрактов не имею права распространять свои тексты таким образом - вдруг вы сетевой пират?
Собственно, в любой библиотеке смотрите.
А "молодые талантливые авторы" на меня как-то пока не жаловались. В отличие от ))))))))))))))) хотя я и обучением особенно не занимаюсь, я же не литинститут. Только в особых случаях, когда человеку действительно надо помочь.

я надеюсь что АТ, высоко оценит ваше творчество

Поясняю: намек был на то, что в ваших текстах присутствуют элементы детской порнографии.
Лично я так не считаю.